Сказки о Вере - 6 (Апокалипсис)


  Но не тот, общий, а твой личный, когда все обрушивается в твоей жизни и будто никогда его не было. Когда пылинки на амфоре оказываются толстым слоем пыли, а сама амфора - игрой твоей фантазии.
  Когда счастье не выскальзывает на цыпочках из-под твоего порога, а снимается с тебя, как змеиная шкура. А новой-то кожи еще нет, и по всей вероятности, никогда и не будет.
  Полная потеря веры. Потеря веры и Вера. Твоя собственная необетованная земля и твой Апокалипсис. Отсутствие сердца, настолько значимого, насколько и твои мечты; или отсутствие идеи, ласкавшей твое будущее; или даже отсутствие ада. Невозвратимость.
  Обратный феномен Веры - это не ее отсутствие. Это не пустой лист бумаги. Не капелька еще не исписанных чернил. Неверие - когда все обваливается. Но, с другой стороны, с самой нижней точки и начинается полет. Или смерть... Иногда выбираешь, в другой раз это сильнее тебя; нет правил, есть только человеческие истории.
  Меня всегда особенно сильно вдохновляло то, что чувствовали другие женщины. Будто мы камешки в реке, и одна и та же вода заливала и выровняла нас. Хотя говорят, что вода в реке не может повториться, она всегда другая :)
  Итак, где луч ласкающего солнца, когда ты находишься на дне?
  «То, что даст мне силы в течение последущих 20 лет (а они даже менее надежны, чем слово "вечно") - это знание, что даже когда я стою перед разрушением всего, в неизменность чего я верила; даже когда Вселенная совершенно ясно мне показала, что я ошибаюсь в своих постулатах и дефинициях, я не сорвалась. Сорвавшаяся башня моей уверенности не сорвала меня. Стабильность приходит изнутри, е не извне...» (Лусил Клифтон).
  Потому что неверие никогда не касается того светлого, что есть в нас. Мы не родились на этом свете, чтобы у нас было как можно больше вещей в наших домах. Мы даже не родились для удовольствий. Мы созерцаем, да, и это прекрасно - формы, стихии, подсолнечники, детей; эти закаты, которые так сильно нас затрагивают, или голубой цвет, или серебряный... Но и не для созерцания мы родились.
  Мы родились, чтобы любить и чтобы нас любили. Не имеет значения, признаемся мы в этом или нет, сильнее всего мы стремимся к любви. И сама любовь, несмотря на то, как мы падаем, не срывается, не перегибается, не темнеет; она играет по клавишам и высвобождает ту музыку, которая капает в тиши из моего сердца и из сердца кого-нибудь другого, и обе дорожки красных следов страсти в один миг сливаются, чтобы продолжилась жизнь на земле. Языческое, таинственное... Вечное.

  Да, безвозвратности существуют. Вся эта нелепая Вселенная становится пустой. Тоскуешь по чьим-то глазам, присутствию; нет того, что было, и не вернется; вечность разбивается в пух и прах, превращается в пылинку, которая короче секунды.
  Расставаться больно, это правда. Все равно, ушел кто-нибудь из этого мира или только от тебя; все равно, что ты потерял: идеи или достоинство - не имеет значения, насколько разрушительно были переведены стрелки часов и как тебя сорвали, все равно больно. Разница в количестве - больше, меньше, невыносимо.
  Ты можешь потерять то, во что верил всю свою жизнь. Но мы человеческие существа. Почти ангелы в неписаной иерархии :) Мы можем летать, несмотря на то, что падаем. У нас есть крылья и в грязи. Даже в глубочайшем одиночестве мы - куски золота.
  Потому что мы переполнены любовью. И смерть не может ее переломить. Если бы это было не так, как бы мы уцелели до сих пор? Разве есть что-нибудь другое, ради чего стоит жить? Давайте представим себе, что это наши последние минуты здесь. О чем вспомним, пока все еще дышим?
  Положите руку на сердце - о чем?
  Вряд ли это будут наши опасения, гарнитур в квартире, повышение на работе или тот момент, когда мы кому-то отомстили. А вот, например, любовь к нашим детям...

  Я никогда не забуду того мгновения, когда я впервые увидела свою дочку. Я рожала через кесарево сечение, под полным наркозом, так что мне ее не сразу показали. На другой день как-то в комнату вошла сестра с плачущим ребенком в руках и приблизилась ко мне. Я только промолвила: "Это она? " - то был не вопрос, а скорее восклицание, и ребенок перестал плакать - повернулся личиком ко мне. Тогда, перед тем как взять ее, и в момент, когда я ее брала, у меня было чувство, которое до сих пор меня не покидает. И я не вижу никакой разницы между этим чувством и романтичной любовью :)
  ... И интересно вообще, как эта любовь проявляется как-то очень буднично. В маленьких, даже в миниатюрных вещах. Материнская любовь в большей своей части проявляется в самых обыденной деятельности - мать готовит и убирает, гладит школьную одежду, заплетает косы, ждет у горки на игровой площадке... Будто нет ничего возвышенного во всем этом и в десятках других действиях, но я не думаю, что и самое возвышенное могло бы вызвать у меня и одну тысячную долю того приятного чувства, которое я испытываю, заботясь таким образом, выражая любовь так буднично, а ночью - накрывая ее одеяльцем, хотя в очередной раз себе повторяю, что она не простудится, что это не имеет смысла...:)
  Пифия Пий называет это "досадой близости", придавая этому выражению положительное звучание. Тысячи частиц, "не связанных" на вид, которые делают наши связи прочными. Так обстоит дело с любимым, а также с детьми, с друзьями, с родственниками. И тогда рай перестает быть единственно в песчинке, в чем-то уникальном, а в накоплении многих таких песчинок, разбросанных по мозаике, на вид хаотичной и даже безличной в некоторых участках. Но эта мозаика полна жизни, чувств, трепета, ответственностей, плохих и хороших моментов...
  Полна любви - маленькой, ежедневной. Мы не прервем ее золотой нити, когда сияние нас позовет и мы уйдем.
  Любовь - одна единственная, как бы мы ее ни проявляли. И когда что-нибудь важное оторвалось от нашей жизни, только она может нас спасти. Она наша опора, необрушивающаяся башня.

" " "

  Но почему же тогда, если эта башня так важна для нас, одновременно с тем в ней есть что-то, так сильно напоминающее Дон-Кихота? Может быть, потому что, как грустно осознала Эмили Дикинсон, мы иногда живем Сердцем, реже - Душой, вряд ли мы живем Силой, и очень мало - Любовью.
  Она права, не так ли? Мы не позволяем себе быть сияйными. Поэтому становимся пустыми и ничтожными, когда на нас обрушится наш личный Апокалипсис (да и когда ничего на нас не обрушилось). Кто-то перестал тебя любить или задел тебя свыше допустимого; ты остался на улице; потерял все, и надежду тоже. Или встретил смерть - это, может быть, самое безвозвратное. Ушел человек, которого ты сильно любил; или ты сам страдаешь невылечимой болезнью и скоро уйдешь...
  Нет, я не буду говорить о религиозном утешении. Потому что это сказки о любви - о той, единственной, как воздух. И сто одной тысячи ночей не будет достаточно, чтобы рассказать все влюбленные сказки :) Разве их надо положить в храмы? Сколько человеческих существ было и будет на свете, столько будет и сказок. Больше звезд и светляков. Им нужен простор.
  
  Потому что, даже после "конца", они располагаются где-то в просторе. Над безмолвными полями Страны Веры, может быть, между облаками.

" " "

  Но здесь, на Земле, сказочность легко исчезает. Мы ее теряем. Особенно при встречах со смертью. В нас рождается чувство, что по ту сторону жизни нет весны, возрождения, сердечного ритма, потому что как-то мы тоже умираем, если человек, которого любим, уйдет с этого мира. Мы не ощущаем бессмертия души.
  ... Я думаю, что легче всего на свете - не верить. Свет в видимом мире, как считают некоторые, - это мрак для невидимого, и наоборот. Мы живем в негативе Света. Ну, в таком случае как касаться неба, обладать им? Как помириться со смертью?
  Однажды прошлой осенью я провела несколько часов с одной пожилой женщиной. Она нарвала винограда, а потом пошла на кладбище, находящегося совсем недалеко, и положила немножко винограда на могилу своего мужа. Она сказала, что виноград ему понравится.
  ... В сущности, у них, наверное, были и плохие моменты. Может быть, они ссорились, все могло быть. А кто же не ссорился? Но что обычно остается после конца - виноград, который он любил; какой-нибудь его красивый жест; десятки неизгладимых воспоминаний... Остается глубокая связанность, которая была между ними... ... Если это была Любовь. И если это была Любовь, что происходит со связанностью: она испаряется, аннигилирует, остается только в сердце живого или она просто воспоминание?
  Можем ли мы это знать? Кто же пришел с неба, чтобы сказать нам с полной уверенностью? Вместо того, после смерти близкого человека действительно пусто. Мы ощущаем пустоту каждым органом осязания... Смотришь на траву, на дорогу, на качающиеся от ветра ветки; на людей, которым до лампочки, на улыбающиеся губы. И карусели полны, и билеты в цирк проданы... Как же верить? Во что? Видишь запутанные сны, читаешь вдохновляющие книги, зажигаешь свечи; воображаешь, что определенные знаки подсказывают бессмертие, становишься мудрее, но... даже тогда грусть может не уйти.

" " "
  Подобно ощущение обо всем потустороннем - жизни, любви, идее. Было бы иначе, однако, если еще с молодых лет, вместо того, чтобы заставлять нас учить тысячи теорем, нам показывали, что Вера - путь к свету, не имеющий условностей. Тогда не надо было бы сначала становиться мудрее и только в преклонном возрасте, если вообще нам это удастся, находить Равновесие. Мы не теряли бы, и это важнее всего, своей детской уверенности в наличии чудес, в собственной силе, в очаровании жизни. Вера наша не держалась бы на травмах - как выход в конце, как свет в конце тоннеля. И, может быть, вообще не было бы тоннелей.
  Как бы я хотела сохранить эту врожденную, крепкую жизненность в своей дочери! Сказать ей с полной уверенностью: "Не слушайся большинства людей, в них говорят боли, раны, потери, запутанные ценности, отстутствие любви... Будь такой, какая ты сейчас - естественной и открытой ко всему, бесконечно любопытной и все еще не запутанной мной и миром... "
  Или, может быть, лучше сказать ей: "Я прошу тебя, научи меня этому! Верни меня в детство, когда я смотрела на звезды, сидя на дворе бабушки, и мне казалось, что они были зернышками в миске, и стоило мне только протянуть руку, я их размешаю, они зазвенят. Они были близко, они были частью сказки, населенной волшебными туфельками и ковриками, добрыми героями, говорящими животными и невероятным принцем, чтобы я была принцессой... Куда они исчезли потом? Куда делись? Если они существуют в твоей жизни, маленькая принцесса, неужели они были выдуманными? Не теряй их, как я это сделала, не теряй... "
  Не бросай их. Ни познание, ни поиск фальшивой уверенности их не заменят. Не превращайся в обыкновенное существо, потому что каждый человек необыкновен. Прислушивайся к тиши в себе - все там, вся Вселенная. Просто не заглушай ее, и ты всегда будешь в состоянии услышать ее.
  Свою сказку.

29-30 ноября, 2005 г.

  

Перевод с болгарского Юлианы Чакыровой jchakarova@yahoo.com